Соглашаться на меньшее
Эта идея звучала в кабинете, прилипшая к одиноким матерям. Мол, мать-одиночка уже не может рассчитывать на прежний максимум — как если бы дитя и впрямь становилось, прости господи, «прицепом», изрядно испортившим объект, его породивший.
Это всё ещё пульсирующие ожидания или даже требования к женщине — «быть объектом для продолжения рода конкретного мужчины». Чужой ребёнок, который может завладеть фамилией, наследством и в целом требующий инвестиций не жалуется.
Ну и желание обладать «непорочной», «чистой» женщиной, а наличие ребёнка будто бы означало, что женщину уже использовали, что она «испорчена».
Нам, современным женщинам, остаётся только фантазировать, что чувствовали женщины буквально пару столетий назад, когда высший творческий акт — создание нового человека, обогащавший женщину колоссальным опытом и материнской ролью, — был настолько перевёрнут и снижал её ценность.
Но этот абсурд всё ещё живёт и в наше время. Только сейчас он влияет в большей степени не с внешней социокультурной (хотя могу ошибаться — скорее, это зависит от страны) стороны, а с внутренней — с отношением к собственному полу, к собственному телу. То есть — как женщина обходится со своим женским.
И если в этом изначально нет ценности, то позиция «соглашаться на меньшее» не зависит от наличия ребёнка.
Эта идея звучала в кабинете, прилипшая к одиноким матерям. Мол, мать-одиночка уже не может рассчитывать на прежний максимум — как если бы дитя и впрямь становилось, прости господи, «прицепом», изрядно испортившим объект, его породивший.
Это всё ещё пульсирующие ожидания или даже требования к женщине — «быть объектом для продолжения рода конкретного мужчины». Чужой ребёнок, который может завладеть фамилией, наследством и в целом требующий инвестиций не жалуется.
Ну и желание обладать «непорочной», «чистой» женщиной, а наличие ребёнка будто бы означало, что женщину уже использовали, что она «испорчена».
Нам, современным женщинам, остаётся только фантазировать, что чувствовали женщины буквально пару столетий назад, когда высший творческий акт — создание нового человека, обогащавший женщину колоссальным опытом и материнской ролью, — был настолько перевёрнут и снижал её ценность.
Но этот абсурд всё ещё живёт и в наше время. Только сейчас он влияет в большей степени не с внешней социокультурной (хотя могу ошибаться — скорее, это зависит от страны) стороны, а с внутренней — с отношением к собственному полу, к собственному телу. То есть — как женщина обходится со своим женским.
И если в этом изначально нет ценности, то позиция «соглашаться на меньшее» не зависит от наличия ребёнка.