Сегодня ровно два года, как я переехала в Нидерланды.
Читая о том, что люди переживают в миграции, часто наталкивалась на такие высказывания: «Мы никогда не станем своими».
Чужаки ещё в самых примитивных временах считались врагами, к иноземцам как правило относились с осторожностью. Для них придумывали обряды, пройдя которые, можно было «вписаться» в братство местных.
Ну а кто же такой этот «свой человек»?
Тот, кто говорит на одном языке, знаком с культурой, имеет такое же гражданство, но может ли это всё быть гарантией того, что отношения сложатся?
Гарантией того, что, имея подобную общность, не будешь чувствовать себя чужим в кругу семьи, в коллективе?
Или, может, «свой» человек тот, кто имеет схожие ценности и допускает, что инаковость культуры, места происхождения могут только обогатить отношения?
За идеей не стать "своим" может скрываться страх быть другим, предстать чужаком и стать изгоем.
Но нет ли в идее стать «своим», таким как они, попытки стереть свою историю, культуру, самобытность, то есть стереть себя, свою идентичность, в надежде избежать социального отчуждения?
Или же рискнуть и зайти в отношения со своим багажом, уважением к тому, из чего состоишь сам, и с таким же уважением и любопытством к другим?
Ю. Кристева в работе
"Strangers to Ourselves"
(«Чужие для самих себя») развивает любопытную мысль, что чужой есть в каждом из нас, это неизведанная часть нас, и тот страх и отторжение, которые мы испытываем по отношению к чужому, часто отражают нашу неспособность признать и принять те аспекты собственной личности, которые кажутся нам неприемлемыми или пугающими.
Она предлагает взглянуть на чужого не как на внешнюю угрозу, а как на зеркало, отражающее наши внутренние конфликты и вытесненные части «я».
Ну и в целом «быть собой» - это всегда про «быть другим»
~ а еще сегодня два года жизни у берега моря 🐚
Читая о том, что люди переживают в миграции, часто наталкивалась на такие высказывания: «Мы никогда не станем своими».
Чужаки ещё в самых примитивных временах считались врагами, к иноземцам как правило относились с осторожностью. Для них придумывали обряды, пройдя которые, можно было «вписаться» в братство местных.
Ну а кто же такой этот «свой человек»?
Тот, кто говорит на одном языке, знаком с культурой, имеет такое же гражданство, но может ли это всё быть гарантией того, что отношения сложатся?
Гарантией того, что, имея подобную общность, не будешь чувствовать себя чужим в кругу семьи, в коллективе?
Или, может, «свой» человек тот, кто имеет схожие ценности и допускает, что инаковость культуры, места происхождения могут только обогатить отношения?
За идеей не стать "своим" может скрываться страх быть другим, предстать чужаком и стать изгоем.
Но нет ли в идее стать «своим», таким как они, попытки стереть свою историю, культуру, самобытность, то есть стереть себя, свою идентичность, в надежде избежать социального отчуждения?
Или же рискнуть и зайти в отношения со своим багажом, уважением к тому, из чего состоишь сам, и с таким же уважением и любопытством к другим?
Ю. Кристева в работе
"Strangers to Ourselves"
(«Чужие для самих себя») развивает любопытную мысль, что чужой есть в каждом из нас, это неизведанная часть нас, и тот страх и отторжение, которые мы испытываем по отношению к чужому, часто отражают нашу неспособность признать и принять те аспекты собственной личности, которые кажутся нам неприемлемыми или пугающими.
Она предлагает взглянуть на чужого не как на внешнюю угрозу, а как на зеркало, отражающее наши внутренние конфликты и вытесненные части «я».
Ну и в целом «быть собой» - это всегда про «быть другим»
~ а еще сегодня два года жизни у берега моря 🐚