Ожидание компенсации — оттягивание исцеления
В выходные гуляли с собакой на пляже, где можно без поводка. У него есть слабость: видя её, у него отключается мозг, перестают слышать уши, и команды растворяются в воздухе. Это футбольный мяч — и это сильнее его.
Когда он его заметил, я уже понимала, что не успею догнать — и не успела. Он забрал его у детей и наслаждался своими секундами счастья, хоть и недолго. Мяч вернули. Извинились.
Спустя несколько минут к нам подошла женщина, мать детей, и сказала, что хочет с нами разделить свои чувства: «I want to share my feelings with you», говорила, что очень недовольна и злится, что мяч всё-таки испорчен. Мы её выслушали, принесли ещё раз свои извинения и предложили оплатить ущерб.
Потом к нам подошла их бабушка и сказала, что они живут недалеко по соседству и хотела бы, чтобы мы принесли такой же мяч, — деньги она не возьмёт. Испорченный при нас полетел в урну.
Этим прологом я хотела поговорить про извинения, которые играют большую роль в близких отношениях. Раскаяние помогает близости, а оправдание или неумение признавать ошибки, не извиняться или, вместо извинений компенсировать излишней вежливостью скорее будут охлаждать и дистанцировать.
Говоря о тяжёлых травмирующих поступках, любого вида насилия — там раскаяние большая редкость.
Извинения могут помочь прожить и, может, даже вернуть ощущение понятности и предсказуемости мира и общей согласованности, что это плохо.
Но ожидание раскаяния или попытки получить компенсацию могут не давать осознать реальность утраты.
Единственный способ — это отгоревать и оплакать, потому как никакой адекватной компенсации не существует: то, как было до, уже не вернуть.
Джудит Герман пишет, что фантазии о компенсации или мести — это стремление к победе над преступником, возможность восстановить чувство власти над происходящим и собой — и это может быть значительно важнее материальной выгоды. Если в фантазиях человек возвращает себе власть, то в реальности всё наоборот — судьба зависит от воли последнего. То есть попытки получить компенсацию или извинения связывают пострадавшего с преступником.
И как бы парадоксально это ни звучало, исцеление и освобождение от влияния можно почувствовать, лишь отказавшись от надежды что-то получить. То есть, оплакивая утрату и не ожидая ничего, можно вернуть себе власть над собственной жизнью.
*пока писала пост, приехал курьер с мячом, вечером отнесём по адресу с надеждой, что часть ущерба удалось компенсировать, и мы продолжим здороваться по-соседски.
В выходные гуляли с собакой на пляже, где можно без поводка. У него есть слабость: видя её, у него отключается мозг, перестают слышать уши, и команды растворяются в воздухе. Это футбольный мяч — и это сильнее его.
Когда он его заметил, я уже понимала, что не успею догнать — и не успела. Он забрал его у детей и наслаждался своими секундами счастья, хоть и недолго. Мяч вернули. Извинились.
Спустя несколько минут к нам подошла женщина, мать детей, и сказала, что хочет с нами разделить свои чувства: «I want to share my feelings with you», говорила, что очень недовольна и злится, что мяч всё-таки испорчен. Мы её выслушали, принесли ещё раз свои извинения и предложили оплатить ущерб.
Потом к нам подошла их бабушка и сказала, что они живут недалеко по соседству и хотела бы, чтобы мы принесли такой же мяч, — деньги она не возьмёт. Испорченный при нас полетел в урну.
Этим прологом я хотела поговорить про извинения, которые играют большую роль в близких отношениях. Раскаяние помогает близости, а оправдание или неумение признавать ошибки, не извиняться или, вместо извинений компенсировать излишней вежливостью скорее будут охлаждать и дистанцировать.
Говоря о тяжёлых травмирующих поступках, любого вида насилия — там раскаяние большая редкость.
Извинения могут помочь прожить и, может, даже вернуть ощущение понятности и предсказуемости мира и общей согласованности, что это плохо.
Но ожидание раскаяния или попытки получить компенсацию могут не давать осознать реальность утраты.
Единственный способ — это отгоревать и оплакать, потому как никакой адекватной компенсации не существует: то, как было до, уже не вернуть.
Джудит Герман пишет, что фантазии о компенсации или мести — это стремление к победе над преступником, возможность восстановить чувство власти над происходящим и собой — и это может быть значительно важнее материальной выгоды. Если в фантазиях человек возвращает себе власть, то в реальности всё наоборот — судьба зависит от воли последнего. То есть попытки получить компенсацию или извинения связывают пострадавшего с преступником.
И как бы парадоксально это ни звучало, исцеление и освобождение от влияния можно почувствовать, лишь отказавшись от надежды что-то получить. То есть, оплакивая утрату и не ожидая ничего, можно вернуть себе власть над собственной жизнью.
*пока писала пост, приехал курьер с мячом, вечером отнесём по адресу с надеждой, что часть ущерба удалось компенсировать, и мы продолжим здороваться по-соседски.